Юлия Снигирь впервые рассказала о романе с Евгением Цыгановым

Юлия Снигирь впервые рассказала о романе с Евгением Цыгановым и его расставании с женой: "Все-таки там не во мне причина"

 

Накануне премьеры сериала Константина Богомолова “Хороший человек” его супруга Ксения Собчак пригласила к себе в YouTube-шоу 37-летнюю актрису Юлию Снигирь, которая сыграла в новом проекте режиссера одну из главных ролей. В беседе с телеведущей Снигирь, которая вообще крайне редко дает интервью, разоткровенничалась даже на личные темы. Так, Юлия рассказала о начале романа с Евгением Цыгановым, его уходе от беременной седьмым ребенком жены Ирины Леоновой и своей причастности к их скандальному расставанию. SPLETNIK.RU приводит самые интересные цитаты из этого интервью.

О своей причастности к расставанию Цыганова и Леоновой

Все-таки там не совсем во мне причина, и это все-таки их дело. Там какая-то своя конструкция и свой расклад. Это не то, что я сидела, и вдруг он: “Я вот пришел!”. Это не так было. Но я не имею права об этом рассказывать. Скажем так, когда эти решения принимались, меня не было в жизни этой семьи. Это их общее решение. Наверное, Женя не тот человек, который будет пытаться ради общественного мнения и для того, чтобы держать лицо, что-то придумывать, подстраивать и фальсифицировать. Наверное, они как-то честно вместе решили, что вот такой странный момент, не очень подходящий для расставания.У нас у всех была своя внутренняя правда. Мы понимали, что это было как-то важнее. Не было истории, что мы в этот момент думали про общественное мнение. Но, честно сказать, я не ожидала, что будет настолько пристальное внимание. Ни за мной, ни за ним никогда не охотились. Понятно, что не было повода, поэтому мы и не знали, что так бывает.

О скандале вокруг их романа с Цыгановым и хейтерах

Сложно было это пережить, но, наверное, помогало понимание и знание того, как есть на самом деле, потому что, когда ты видишь, что это совсем неправда… И более того, я сейчас скажу, что я такая мимими, добрая, хорошая, но там даже не в этом дело. Просто я в какой то момент поняла <...>, у нас же действительно в стране огромное количество матерей-одиночек, воспитывающих детей на 10 тысяч рублей в месяц. Ну это правда! Мне страшно жалко людей, что они так живут. И я понимаю, что, когда мне в инстаграме какая-нибудь женщина пишет: “Сдохни, сволочь, тварь! Ты разбила семью!”, я понимаю, насколько для нее это болевая точка, что она так реагирует: значит, она либо боится потерять свою семью, либо у нее уже нет этой семьи. Людям же не приходит в голову, что бывает по-другому, что могут быть какие-то другие модели и конструкции. И когда я об этом начала думать, мне гораздо проще стало воспринимать. Мне даже больше было обидно, что все говорят про Женю: какой он ужасный отец, и что это отвратительно, ничего про него не зная и не понимая. Конечно, это ответственность, когда у тебя столько детей. И тут вопрос к мужчине: что он делает с этой ответственностью, и у Жени с этим все в порядке. Он действительно очень ответственный человек. Он обеспечивает семью.

Об отношениях с детьми Цыганова от Ирины Леоновой

Прекрасно общаюсь. Они интеллигентные дети. Мы дружим с Полей, старшей дочкой, которая пыталась даже первое время отвечать хейтерам в инстаграме. Я сказала ей: “Поля, пожалуйста, не надо на них реагировать”. Дети Жени живут рядом с нами, в соседнем доме.

Об Ирине Леоновой

Я знаю, что Ирина самодостаточный, сильный, взрослый, талантливый, красивый человек, и она живет жизнью, которой она хочет жить. Она не чувствует себя несчастной, покинутой, ужасной жертвой. Поэтому пусть все уже живут своей жизнью совершенно спокойно. И когда люди начинают что-то рассуждать, писать, это всех унижает. В этой истории есть дети, которые это все читают, уже инстаграм есть практически у всех. Я не общаюсь с Ириной, нам просто незачем это делать. Я общаюсь с детьми. Женя осуществляет все коммуникации, он всегда рядом.

На вопрос Ксении Собчак, просила ли Юлия Снигирь у Ирины Леоновой прощения или хотела бы это когда-то сделать, актриса не дала прямого ответа.
Можно я не буду отвечать? Не потому что я не хочу. Потому что там невозможно ответить да или нет… Это не тот вопрос.

О желтой прессе

За нами (с Евгением Цыгановым) следила желтая пресса. И я действительно даже не знала, что эта система так работает. Я помню, что мы жили на Кутузовском. Я занималась фитнесом в гостинице “Украина”, я шла пешком, и за мной следили. В тот момент я почувствовала что-то не то и подумала, что у меня паранойя, что это вообще чушь и этого не может быть. Я зашла в магазин, и человек прошел дальше. И я думаю: “Юль, ну вот что ты придумала? Человек прошел дальше и идет себе совершенно спокойно”. Потом я смотрю — рядом со мной девушка какая-то странная. Я думаю: “Ну, Юля, боже мой, ну девушка как девушка!”. А потом все эти фотографии: как я иду и все остальное.

О съемках у Соррентино в “Новом Папе”

Сначала я вообще приехала со своим пониманием роли. Я вообще-то тоже, как Константин Юрьевич (Богомолов. — Прим. ред.), люблю сдержанность, строгость. Поэтому я приехала с такой героиней в голове. Соррентино сказал мне: “Нет, нет, нет. Если страдаешь, то страдаешь. Плачешь — плачешь”. Но в процессе мы нашли компромисс. Сначала я не очень понимала, что он хочет, а потом как-то быстро сориентировалась. Мне платили за съемки, но там произошла какая-то история с налогами, какая-то ошибка. В итоге я платила налоги там, платила здесь. Так что это все улетело, практически ничего не осталось. Я верю, что деньги — это энергетическая вещь. Видимо, мне не нужно было получить деньги за эту съемку. Потому что всем, что осталось, я заплатила какой-то штраф, и это была ровно та сумма, которая осталась со съемок. Тогда я заработала порядка 10 тысяч евро за 10 съемочных дней. И это все просто загадочным образом испарилось, и я подумала, что так и должно было быть.

О работе с Джудом Лоу

Мы были в одной гримерке. Когда нас гримировали, мы общались. Он сам подошел ко мне и сказал, что ему хочется прорепетировать большую сцену, потому что он очень волнуется: она сложная. И я говорю: “Мы можем сейчас эту сцену прорепетировать, а ты мне честно скажешь, что тебе режет слух и не нравится касаемо языка и каких-то актерских вещей”. И мы с ним прошлись по сцене, и он сказал, что его ничего не смущает, что ему все нравится.
За кадром он улыбается, он спокоен. Нет, он не рассказывает кучу смешных историй, не балагурит. Но при этом и не замкнут. Он со мной не заигрывал, никакого харассмента на съемочной площадке.